«Сделать скафандр может один человек»

15:59 11/12/2017
👁 285

Николай Моисеев

Как русский инженер стал разработчиком NASA

Николай написал на своей страничке :”Google напоминает мне о том, что 10 лет назад в ноябре 2007 года я сделал первый космический костюм. Этот костюм был опробован несколькими людьми и, наконец, был собран и опробован в апреле 2008 года .” А я решила напомнить об этом удивительном человеке

SpaceX и Boeing планируют стать первыми частными компаниями, отправляющими туристов в космос. Расширяют свои космические программы США, Китай и Индия, в их планы входит и полет на Марс. Помочь им в этом намерена Final Frontier Design — крошечная компания из четырех человек и офисом в Бруклине. Final Frontier Design занимается разработкой скафандров и за небольшую плату позволяет всем желающим примерить костюм, который в космосе может спасти жизнь астронавту. По просьбе «Медузы» журналист Илья Рождественский поговорил с одним из основателей компании, недавним эмигрантом из России Николаем Моисеевым и выяснил, как Final Frontier Design удалось совершить прорыв в создании скафандров и наладить сотрудничество с NASA.

— Вы давно занимаетесь скафандрами?

— В НПП «Звезда» я пришел в 1985-м году делать диплом. Как сейчас модно говорить, был интерном. А в 1986-м году закончил МАИ и сразу же пошел работать, занимался перчатками для скафандров, которые должны были использоваться в «Буранах».

— Секретное производство?

— Да, вместо «Звезды» тогда официально существовал абонентский ящик. Но я к гостайне допущен не был, буквально чудом этого избежал. Меня направили в командировку в РКК «Энергия», но когда я туда приехал, внутрь меня не пропустили, не было допуска. Потом закрутился, так в результате и не оформил документы. А в 1991-м нас рассекретили, и в том же году «Звезда» очень успешно выступила на авиасалоне в Ле-Бурже: после развала СССР выяснилось, что скафандры и катапультное кресло у нас лучшие в мире, и к нам повалили иностранцы. Сначала Европейское космическое агентство для своей пилотируемой программы сравнивало американские и российские скафандры, и мы для них сделали костюм. Потом, правда, у них кончились деньги. Затем мы начали вместе с США создавать Международную космическую станцию и обменялись всеми данными по скафандрам. Теперь в космическом центре имени Джонсона есть несколько российских скафандров, а в Звездном городке — несколько американских. И наши космонавты, и их астронавты должны все скафандры померить и изучить документацию, на случай, если придется воспользоваться.

— А почему ушли со «Звезды»?

— Одна из причин — там была очень маленькая зарплата. В 2006-м году я был ведущим конструктором и получал 300 долларов в месяц, а у моих подчиненных зарплаты были по 150-200 долларов. Одна женщина, талантливая и профессиональная, получала 100 долларов и просто не смогла ездить на «Звезду»: у нее проезд на маршрутках стоил больше, чем была ее зарплата. Да и сам я всегда зарабатывал больше на стороне: ремонтировал квартиры, менял смесители и унитазы, клеил обои, плитку клал. Потом возвращался на «Звезду» и делал космические скафандры, был довольно большим начальником, самым молодым ведущим конструктором. Работал почти без выходных: в 2006-м году, например, у меня было два выходных — 7 января и 9 мая. Все остальное время я делал квартиры. Была и еще одна причина, почему я ушел. На «Звезде» в то время сменилось начальство. И новый генеральный конструктор, Сергей Поздняков… совещания он проводил в своеобразном стиле так: «Молчать, мудаки, будем делать так, как я скажу». Многие терпели это, говорили, что уже старенькие и что после увольнения не найдут новое место. А я не выдержал, профессионализм мой на «Звезде» стал не нужен: Поздняков мне сказал, что я никто и что скафандр будут делать студенты. Первая группа студентов на него, кстати, накатала кляузу в администрацию президента, но жалоба вернулась Позднякову.

— Неудивительно.

— Да, такой принцип работы российской системы. Тех студентов он выгнал, набрал новых, молодых и умных, но у них нет опыта. И преемственности на «Звезде» тоже больше нет. Поздняков ведь уходил людей, которые его знали по предыдущей жизни. Я, например, у него машину раньше чинил за сто долларов. Он был просто потрясен, для него тогда это были огромные деньги. Это уже потом он стал моим непосредственным начальником с зарплатой в 17 тысяч долларов. Поздняков — человек системы, где должен быть каждый свой. Слышал про такую систему «Лоры, Доры, Жоры и Суки» (Лоры — любовницы ответственных руководителей; Доры — дети ответственных руководителей; Жоры — жены ответственных руководителей; Суки — случайно уцелевшие компетентные исполнители — прим. «Медузы»)? Вот я попадал только в последнюю категорию. Решение уйти было очень сложным, я тебе скажу. Я сильно переживал, да и до сих пор переживаю. Это была моя любимая работа. Ну и в то же примерно время в NASA объявили конкурс на перчатки, и я решил участвовать.

— Как все прошло?

— В 2007-м году конкурс кончился не очень-то хорошо. В первый день нам раздали правила, такую довольно пухлую книжку. И по всем позициям я выигрывал. Но на второй день приз дали не мне, а какому-то любителю, Питеру Гомеру. Перчатка у него по ряду позиций проигрывала, я ее даже не рассматривал как профессионал. Было совершенно непонятно, что произошло. Только через месяц после возвращения в Москву я получил отчет, в котором было написано, что организаторы изменили правила.

— Во время соревнования?

— Да. Суть была, видимо, в том, чтобы не дать приз русскому инженеру, а дать приз гражданину Америки. Они убрали ряд показателей, по которым оценивалась перчатка, и изменили пункт о призовых местах. В первой версии приз делился между победителями в двух видах соревнований, но после того, как условия поменяли, все деньги, 200 тысяч долларов, достались довольно плохой перчатке. Например, в ней нельзя было достать большим пальцем мизинца или безымянного пальца, нельзя было согнуть руку. Ну ладно, я вернулся в Москву, помню, даже депрессия какая-то была. И потом решил делать скафандр дома.

— И как это возможно?

— Ну вот такой homemade. Опыт есть, материалы нашел, оставалось найти клиента. Мне посоветовали написать английскому прыгуну, каскадеру Стиву Траглия, который ставил трюки для фильмов про Джеймса Бонда. В то время он хотел побить мировой рекорд в прыжках с высоты. И чтобы собрать деньги, ему для презентаций нужен был мой скафандр. Тогда же была настоящая гонка среди тех, кто планировал прыгнуть из стратосферы. Был еще такой Мишель Фурнье. Но у него шар в последний момент улетел, его забыли прикрепить к гондоле. Мой Стив считал, что этот Мишель мошенник. Впрочем, сколько смог собрать сам Стив, неизвестно, но, как он говорил, на воздушный шар ему не хватило.

— Потом наступил 2009 год, вы вновь поехали в США, приняли участие в конкурсе и заняли второе место.

— Да, и получили приз — 100 тысяч долларов.

— С тех пор остались в Штатах?

— Я туда-сюда поездил еще несколько раз. Мы вместе с моим будущим партнером Тедом Сазерном думали, что дальше делать, и в результате решили учредить свою маленькую компанию. Сделали еще один скафандр, представили его на выставке на Манхэттене. Вот так потихонечку все началось.


Источник

Добавить комментарий