Климатологи назвали страны, которые исчезнут к 2050 году из-за глобального потепления

6:11 07/03/2018
👁 175

Земля глобальное потепление

Сергей Семенов, научный руководитель Института глобального климата и экологии Росгидромета и РАН: За последние десятилетия мы привыкли к мягким зимам. В каждую зиму в основном были 2–3 морозные недели. А в этом году почти весь февраль оказался аномально холодным, да и март. Такое впечатление, что все сезоны сдвинулись на один месяц вперед. Зима была нетипичной. Но является ли это следствием изменения глобального климата? То, что происходит в течение года, сезона, месяца, — это не климат, а погода. Климат – это постепенное изменение погоды за 10, 20, 30 лет.

Постепенные изменения глобального климата показывают тенденцию к росту глобальной температуры, но есть и разброс вокруг среднего значения. Февраль систематически в среднем теплеет, но феврали конкретные могут быть теплее или холоднее этого среднего.

«Известия»: Чем это объясняется?

Сергей Семенов: Постепенное глобальное потепление объясняется обогащением атмосферы парниковыми газами, но мы пока не знаем до конца, чем объясняется увеличение разброса вокруг средних показателей. Многие говорят, что это тоже связано с глобальным потеплением, но окончательного мнения на эту тему нет. Это называется увеличением экстремальности климата: в конкретные годы то намного жарче, то намного холоднее нормы, то есть многолетнего среднего.

«Известия»: Ученые предупреждают, что если срочно не начать заниматься охраной окружающей среды, то средняя температура на планете поднимется на 4 градуса. И тогда нам грозят серьезные необратимые последствия. Какие именно?

Сергей Семенов: Когда вы говорите о повышении температуры на 3–4 градуса, нужно уточнить, что это среднегодовая температура, которая, согласно некоторым сценариям, установится к концу XXI века.

Каким будет прогнозируемый климат, зависит от того, что мы вкладываем в модель при расчетах. Если безответственно жечь ископаемое топливо, будет +4 °C. Можно его экономить, и к концу века будет + 1,5 °C по сравнению с сегодняшним днем.

Кроме того, есть особенные районы Земного шара, где даже по сравнению со средней температурой по суше теплеет еще быстрее. Например, на севере и северо-западе Аляски, на юге Средней Сибири.

Если представить, что реализуется плохой сценарий, и к концу XXI века будет потепление в среднем на 4°C, на юге Средней Сибири будет не +4°C, а +8°C градусов или больше. У фундаментов зданий и технических сооружений, построенных на многолетней мерзлоте, понизится надежность — некоторые попросту начнут разваливаться. То же самое может произойти с основаниями железных и автомобильных дорог.

Новая Атлантида
«Известия»: Есть ли страны и регионы, которые пострадают больше других?

Сергей Семенов: У стран, имеющих земледелие в зоне недостатка воды, будут проблемы. В России избыток воды там, где она не нужна. Великие сибирские реки несут на Север всё больше и больше воды, сток увеличивается, но там нет значительного населения, и не производится продукция растениеводства. А на юге дефицит воды будет обостряться.

Георгий Сафонов: Одно из последствий изменения климата — повышение уровня Мирового океана, что ведет к затоплению территорий. В каких-то районах жить станет практически невозможно или потребуются дорогостоящие меры по защите городов, строительству дамб. Под угрозой прибрежного затопления — Санкт-Петербург и Нью-Йорк, а также сотни других городов мира. Россия потеряет тысячи гектаров суши из-за повышения уровня Мирового океана в приморских районах.

Игорь Макаров: Больше всего проиграют малые государства, некоторые будут затоплены через несколько десятков лет. Фиджи, Тувалу, Мальдивские острова: некоторые из этих государств уже пытаются готовиться, арендуют земли в Шри-Ланке, в Новой Зеландии, Австралии. Эти государства прекрасно понимают, что находятся в зоне особого риска. Эти страны перестанут существовать с высокой вероятностью. Под угрозой находятся и отдельные территории в США, Европе, Китае: например, Нью-Йорк, дельты китайских рек, где рис выращивается, Венеция.

Таяние льдов и неконтролируемая миграция
«Известия»: За прошлый год площадь арктических льдов сократилась на 25% по сравнению с периодом 1981–2010 годов. К чему это может привести?

Сергей Семенов: Есть физический фактор, связанный с функционированием климатической системы, есть экологический фактор. Физически устроено так: сейчас принято считать, что есть положительная обратная связь потепления с таянием льдов. В летние месяцы, из-за большого альбедо льда большая часть солнечного излучения отражается от земной поверхности. Когда поверхность освобождается ото льда, наоборот, усиливается поглощение. Чем больше теплеет, тем меньше площадь льда и больше площадь открытой воды, тем больше поглощается солнечной энергии, тем больше теплеет и т.д. Так реализуется положительная обратная связь. Я бы не сказал, что она приводит к явной неустойчивости, и нас скоро ждет полное отсутствие арктических льдов. Но этот эффект есть: естественный ход событий усиливается за счет обратной связи.

Я уже говорил, что для экономики в грубом понимании возить товары на кораблях по открытой воде проще, ВМФ осуществлять свои функции в Артике из-за таяния льдов станет легче. Хорошо ли будет для рыболовства, непонятно. Популяции ценных рыб могут мигрировать в другое место, так как новый термический режим им может не понравиться. Еще один расхожий пример — белый медведь, для которого льды — среда обитания.

Что касается уровня Мирового океана, то по самому пессимистическому сценарию подъем будет в среднем не более 60 см до конца XXI века. Припоминая, какие бывают наводнения в Петербурге, лишние 60 см, конечно, нежелательны, но нельзя сказать, что это уж очень большое значение имеет для нас. А вот для порта Читтагонг в Бангладеш очень даже имеет: там пологий берег, и плюс 60 см у них отнимут большую часть прибрежной зоны. В дельтах больших рек, например Нила, эффект очень существенный.

Георгий Сафонов: Серьезная проблема — наблюдаемое в последние десятилетия закисление воды в океане, что ухудшает поглощение CO2 из атмосферы. Даже небольшое повышение кислотности нарушает углеродный баланс, а это очень опасно. Природные экосистемы инерционны, мы не сможет быстро изменить ситуацию с экосистемами океанов, не сможем вырастить миллионы вырубленных гектаров леса, вернуть снежные шапки на вершины гор и льды в Арктику и Антарктику.

Если завтра мы станем «экологичными», мы сможем замедлить процесс потепления, как показывают прогнозы. Это важно, ведь если температура или гидрологический режим меняются быстро, экосистема не успевает приспособиться к новым условиям. Чтобы лес приспособился к другой температуре, нужно несколько сотен лет.

Но мы продолжаем наращивать сжигание ископаемого топлива, площадь лесозаготовок. Мы разогнали «паровоз» углеродной экономики, мчимся, но уже начали махать флажками и говорить: «Мы едем не в ту сторону, нужно замедлить и вообще пора поворачивать к «зеленую» сторону!».

Между 2 и 3 градусами потепления — огромная разница. При 2 °C потепления у 300 млн человек не будет доступа к питьевой воде, а при 3 °C, как утверждают ученые, у 3 млрд человек. Без питьевой воды можно ждать огромных волн миграции населения по всему миру, в том числе в Россию. Недавние потоки беженцев на Ближнем Востоке (несколько миллионов человек) несравнимы с миграцией сотен миллионов. Это приведет к колоссальным изменениям в социальной и экономической ситуации в глобальных масштабах.

«Известия»: О каких сроках идет речь?

Игорь Макаров: Мгновенной катастрофы, как в фильме «Послезавтра», не будет. Это постепенный процесс. Но климатическая миграция будет нарастать. Она и сейчас идет. Миграцию из Центральной Азии в Россию все рассматривают как трудовую, но уже сейчас в ней есть экологическая и климатическая составляющая. Например, люди в узбекских селах сталкиваются с последствиями засух чаще и чаще, и не находят себе места в сельском хозяйстве. Они вынуждены мигрировать в свои города, где обостряется конкуренция на рынке труда. Это, среди прочего, усиливает миграцию в Россию.

Организованная миграция с малых островных государств на континент уже готовится. Миграция с территорий, расположенных низко над уровнем море, тоже будет. Например, Бангладеш граничит с Индией, и индийцы очень боятся миграции из Бангладеш, в том числе климатически обусловленной. Климат — не единственная причина, но он может обострить ситуацию.

Георгий Сафонов: В 2010 году зимой в Западной Монголии температура несколько недель держалась ниже -40 °C. Погибло более 12 млн голов скота. Население потеряло главный источник пропитания и массово переехало в столицу — город Улан-Батор, который рассчитан на 500 тыс. человек. А сейчас там проживает 1,5 млн. человек.

Жаропонижающее для планеты
«Известия»: Последствия изменения климата необратимы?

Сергей Семенов: Кое-что необратимо. Если ледник в наше время исчез совсем, он может образоваться заново, но не за то время, за которое исчез, а за тысячи лет. В масштабах столетий это необратимый процесс.

«Известия»: Конспирологи утверждают, что существует климатическое оружие. А что думают ученые?

Сергей Семенов: Твердо говорю, что этого не может быть. Представим, что хитрые враги отправили в нижнюю стратосферу над Россией огромное количество сульфатного аэрозоля. С ним больше, чем обычной атмосферой, отражается солнечный поток обратно в космос. Если они распылят очень много сульфатного аэрозоля, то именно над Россией температура понизится, скажем, на 10 °C, и это может нанести ущерб нашей экономике. Но вся эта конструкция абсолютно мифическая. Этого не может быть, потому что они сделают такую же гадость сами себе. За счет атмосферного переноса аэрозоль распространится на весь земной шар, и у них тоже будет плохо.

Владимир Гордин: На день позже.

«Известия»: Что нужно для борьбы с негативными последствиями изменений климата?

Владимир Гордин: Нам нужно реально и планомерно вкладывать деньги в развитие науки (а значит, и образования), совершенствовать модели, иначе все прогнозы останутся ненадежными.

Сергей Семенов: В Парижском соглашении сказано, что каждое государство должно разработать адаптационный план и отчитываться раз в пять лет, как он выполняется. Нужно заниматься мерами адаптации.

Мы сейчас говорили, что при подъеме уровня Мирового океана заливает некоторые территории. В России не очень заливает, потому что у нас берега довольно крутые. Но при потеплении в Арктике у берегов появляется много мелкобитого льда, при штормах он действует на берега как наждак. Так происходит потеря кусочков территории каждый год. Надо что-то с этим делать. Что с этим делать — это и есть меры адаптации.

Георгий Сафонов: В Парижском соглашении есть две важные цели. Первая — добиться, чтобы рост глобальной среднегодовой температуры по отношению к середине XIX века не превысил 2 °C, а желательно — был сильно ниже 2 °C.

Вторая цель — мировая экономика должна быть практически полностью декарбонизирована: после 2050 года она не должна выбрасывать дополнительных объемов парниковых газов, желательно — раньше. Мир уже начал двигаться в этом направлении, страны, регионы, корпорации не только объявляют о радикальном сокращении выбросов углерода, но многие уже достигают своих целей.

Владимир Гордин: А что будет, если человечество полностью откажется от углеродной экономики, а температура всё равно возьмет и повысится? Кто готов взять на себя ответственность за замедление экономики при ненадежном прогнозе для обоих сценариев?

Сергей Семенов: Существуют методы инженерии климата, хотя пока это предмет обсуждений. Если есть антропогенный или же естественный процесс повышения температуры, то ему можно противопоставить антропогенный процесс небольшого охлаждения Земли. Например, при помощи увеличения альбедо нижней стратосферы путем закидывания туда сравнительно небольшого количества сульфатного аэрозоля.

Сейчас идея кажется дикой совершенно, поскольку все «зеленые» организации говорят: «Как же так? Боролись за то, чтобы не влиять, а вы предлагаете влиять?».

«Известия»: Так это и есть то самое «климатическое оружие»?

Сергей Семенов: Если на конец века будет прогнозироваться повышение температуры на 1 °C, а вы сможете с помощью введения аэрозоля в стратосферу сбить ее на 1 °C, ничего плохого не будет, будет нулевой рост температуры. Правда, как бы не было плохо от этих аэрозолей по другим причинам: нарушат какой-нибудь баланс реакций в стратосфере. Это надо исследовать.

«Известия»: Что нас ждет к 2050 году?

Игорь Макаров: Очевидно, мы будем жить в мире, где ущерб и риски от изменения климата будут выше, чем сейчас. Не надо считать, что настанет какая-то катастрофа. На этом временном промежутке риски более или менее управляемы. Что с этим делать? Сокращать выбросы парниковых газов, а одновременно адаптироваться к тем последствиям изменения климата, которые мы полностью предотвратить не сможем.

Георгий Сафонов: Думая про 2050 год, я бы не стал недооценивать происходящие и будущие климатические изменения. В мире в целом и во многих регионах нашей страны я вижу огромные опасности, которые уже возникли и будут только возрастать. Миллионы людей будут сталкиваться с рисками для жизни и здоровья. Таяние вечной мерзлоты приводит к разрушению инфраструктуры (нефтепроводов, дорог и др.), ущерба для экосистем. Мы по-прежнему не можем оценить в полной мере опасности для экономики, социальные последствия, экологические эффекты.

Что бы я хотел увидеть в 2050 году? Чтобы россияне, выглядывая в окно, видели чистое небо, а не дымящие трубы, не слышали шум автомобилей под окном, не дышали грязным воздухом. Кажется мечтой? Но ведь многим странам это уже удалось сделать. Снижение выбросов СО2 и «зеленый» рост экономики идут рука об руку. Сегодня это мировой тренд, и Россия не должна оказаться в стороне от развития экологичных и энергоэффективных технологий.

Владимир Гордин: Я не вижу никаких оснований для оптимизма, который высказали предыдущие докладчики. Разговоры о прогнозах климата, различных сценариях развития, об адаптации к изменениям упираются в людей. Это делают конкретные люди, специалисты, которых нужно долго и тщательно готовить, и с этим у нас дело обстоит довольно плохо.

Мехман Мамедов: За 30 лет что-то глобальное не может произойти. Но надеюсь, что мы будем форвардами в разработке профилактики заболеваний, связанных с природными явлениями.

Сергей Семенов: Я не знаю, что будет к 2050 году, потому что к прогнозу климата примешивается прогноз мирового экономического развития и даже мирового политического процесса. Эти вещи плохо прогнозируемы.

Но не думаю, что к 2050 году Парижское соглашение будет выполнено на 100%. Но на 50–60% оно будет выполнено. А климат будет теплеть. Но не так быстро, как без выполнения этого соглашения.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *