«Фау-3» — космическая пушка рейха

14:19 05/07/2020
Комментарии 0 👁 642

Фау-2

4 июля 1944 года близ городка Мисдрой на балтийском острове Волин во время пробных стрельб взорвалась самая большая пушка в истории артиллерии, прозванная «Многоножкой» и «Хлопотуньей». На этом серия испытаний монструозного орудия была остановлена, а само оно вскоре стало частью легенды о немецком сверхсекретном оружии «Фау-3», которое якобы могло переломить ход войны.

«Парижские» пушки

Дальнобойная артиллерия получила значительное развитие в ходе Первой мировой войны, когда враждующие стороны, силы которых были примерно равны, пытались получить преимущество за счёт улучшения характеристик существующих видов вооружений.

Пути повышения дальнобойности орудий не составляли какого-либо секрета в начале ХХ века, и все они так или иначе связаны с увеличением начальной скорости снаряда. В свою очередь, на неё влияет вес порохового заряда и длина ствола, однако их нельзя изменять до бесконечности, ведь надо учитывать пределы по прочности и габаритам. Экспериментальным путём было установлено, что дальнобойность резко возрастает в случае, если вершина баллистической траектории снаряда находится в стратосфере, выше 20 км. Очевидно, воздух там становится настолько разрежённым, что аэродинамическое сопротивление перестаёт оказывать существенное влияние на полёт снаряда. Специалисты установили, что если произвести выстрел под углом в 45-55° к горизонту, а при подъёме на вершину траектории снаряд сохранит скорость около 1000 м/с, то дальность его полёта составит больше 100 км.

На этом принципе было построено огромное орудие «Кайзер Вильгельм» (Kaiser Wilhelm Geschütz), вошедшее в историю под прозвищем «Парижская пушка» (Paris-Geschütz). Его разработка началась в 1916 году под руководством опытного артиллерийского конструктора Фрица Раузенберга из концерна Круппа. Для снаряда был выбран калибр 21 см, а длина ствола при этом составила 176 калибров (37 м). Оказалось, что такую махину невозможно отлить как цельную даже с использованием самых современных немецких технологий, поэтому за основу взяли флотское орудие калибром 380 мм, внутрь которого вставили второй ствол. Получилось длинное, но относительно тонкое сооружение массой 138 т. Оно прогибалось под собственной тяжестью, и в середине ствола пришлось установить стойки, связанные стальными тягами с дульной и казённой частями.

К огневой позиции пушку доставляли на железнодорожной платформе-лафете массой 256 т, установленной на восемнадцати парах колёс (при этом масса всей артустановки достигала 750 т). Расчёт орудия состоял из 60-80 морских комендоров под командованием вице-адмирала Максимилиана Рогге. Перед каждым выстрелом военнослужащие тщательно обследовали ствол, снаряд и заряд, а прикомандированная к ним группа инженеров рассчитывала траекторию с учётом актуального атмосферного давления и скорости ветра.

«Кайзер Вильгельм» стрелял снарядами весом 106-109 кг, корпус которых изготавливался из толстой стали; при этом масса тротила составляла всего 7 кг, что ограничивало разрушительный эффект: образующаяся воронка не превышала в диаметре 4 м, а в глубину — 1,2 м. Начальная скорость снаряда доходила до 1700 м/с, а по некоторым данным — до 2000 м/с! После выстрела он поднимался до высоты 40 км и, разогнавшись в падении, через три минуты полёта обрушивался на цель. При этом дальнобойность составляла около 130 км, и для повышения точности артиллеристам приходилось учитывать даже влияние вращения Земли.

20 ноября 1917 года первое готовое орудие было успешно испытано в деревне Альтенвальде близ Куксхафена на побережье Северного моря. Зимой были изготовлены ещё две пушки, после чего их отправили на Западный фронт. Применение огромных орудий против действующей армии выглядело проблематичным, поэтому с самого начала их решили использовать для нанесения ударов по Парижу для устрашения гражданского населения.

Пушки разместили на возвышении посреди леса неподалёку от коммуны Крепи. Обстрел французской столицы начался 23 марта, причём одно из орудий почти сразу вышло из строя.

О результате применения сохранилось свидетельство очевидца — российского военного агента (атташе) Алексея Алексеевича Игнатьева:

«В семь часов утра я, по обычаю, встал и пошёл взять ванну, но едва занёс в воду ногу, как услышал сильнейший, как мне показалось, разрыв бомбы, потрясший окна нашей квартиры на Кэ Бурбон. Сирены, однако, молчали, и мы ещё более были удивлены, когда ровно в семь часов пятнадцать минут раздался такой же удар, а в семь часов тридцать минут — третий, несколько более отдалённый.

«Неспроста это дело, — подумал я, — немцы всегда верны себе, и подобное психическое воздействие принято ими как подготовка к чему-нибудь серьёзному на фронте».

Выйдя с женой на набережную, мы убедились, что не только автомобилей, но даже пешеходов не было видно, хотя воздушной тревоги так и не было объявлено. В это солнечное утро Париж замер от продолжавшихся и никому не понятных сильных разрывов каких-то неведомых бомб.

К полудню разрывы стали реже, город принял свой обычный вид, но, отправляясь на завтрак, парижане ещё долго всматривались в ясное безоблачное небо, стремясь разглядеть в нём неведомого врага.

В моей канцелярии тоже шли суды и пересуды, и все набрасывались на наших артиллеристов, неспособных объяснить новый вид бомбардировки города. Мы побежали во французское военное министерство, но там только к вечеру удалось удостовериться, что найденные в различных районах Парижа осколки принадлежат какому-то неведомому артиллерийскому «сверхснаряду», прилетевшему с расстояния ста двадцати километров».

Примечательно, что Игнатьев приписывал обстрел «Большой Берте» (Dicke Bertha) — мощной гаубице, которая тоже создавалась под руководством Фрица Раузенберга, но могла стрелять лишь на 14,2 км. В дальнейшем путаница между этими орудиями попала и в другие источники.

«Парижские» пушки применялись до 8 августа 1918 года. Данные о результативности обстрелов разнятся, но по французской столице было выпущено не больше четырёхсот снарядов. Погибли 256 жителей — самые серьёзные потери город понёс 29 марта, когда снаряд попал в крышу Церкви Сен-Жерве (Святых Гервасия и Протасия): свою смерть под обломками нашли 91 человек, ещё 68 получили ранения.

В связи с ухудшающейся ситуацией на фронтах две уцелевшие пушки были демонтированы и вывезены в тыл. Технические архивы Круппа были спрятаны и частично уничтожены, поэтому после войны не осталось подробных сведений о технологии изготовления «парижских» орудий и снарядов к ним. Тем не менее, их возможности впечатлили военных специалистов и энтузиастов межпланетных полётов, которые увидели в уникальном оружии возможность достижения космических высот и скоростей.

«Ускоряющие» орудия

Любой учёный или инженер начала ХХ века, решивший заняться вопросами практической космонавтики, сталкивался с проектом отправки большого артиллерийского снаряда на Луну, который был подробно описан французским прозаиком Жюлем Верном в романе «С Земли на Луну прямым путём за 97 часов 20 минут» (De la Terre à la Lune, trajet direct en 97 heures 20 minutes), впервые изданном в 1865 году. Ошибки проекта, препятствовавшие его реализации, были очевидны специалистам, однако характеристики «парижских» пушек давали надежду на осуществимость применения артиллерии к решению проблемы отправки искусственного объекта в космический полёт. Например, ленинградский профессор Николай Алексеевич Рынин, составивший девятитомный энциклопедический справочник по космонавтике, в пятом томе, названном «Межпланетные сообщения. Суперавиация и суперартиллерия» (1929), указывал, что существуют способы ещё увеличить дальнобойность немецкой пушки, которую тоже ошибочно называл «Бертой». Среди них наиболее перспективным Рынин считал изготовление составных снарядов «ракетного типа»:

«Из жерла пушки вылетает большой снаряд; долетев до известной высоты, он взрывается, часть его оболочки остаётся, и из него вылетает другой меньший, который благодаря уменьшенной массе и взрыву получает увеличенную скорость. Благодаря же меньшему сопротивлению воздуха на большой высоте этот снаряд может развить и большую дальность полёта. Если же устроить ещё дальнейшее деление и взрыв, то получится новое приращение скорости и дальность ещё больше увеличится».

«Парижская» пушка также вдохновила пионеров немецкого ракетостроения Германа Оберта и Макса Валье на обсуждение вариантов доработки проекта Жюля Верна. Разумеется, они отказались от идеи сделать снаряд полым и обитаемым, как предлагал фантаст, и ограничились небольшой болванкой, изготовленной из свинца и покрытой вольфрамом. Согласно вычислениям, проделанным в 1926 году, ствол орудия должен был стать гигантским (больше 900 м), поэтому его планировалось разместить в вертикальной шахте внутри скалы на высоте не менее 4,9 км от уровня моря. Чтобы исключить сжатие воздуха в стволе, предлагалось его герметизировать и снизить внутреннее давление почти до вакуума. Начальная скорость снаряда составила бы 12 км/с, что позволяло ему преодолеть земное притяжение и достичь Луны. Впрочем, Валье полагал, что в «космическом» выстреле нет никакой ценности:

«…Послать в мировое пространство с затратой несколько миллионов золотых марок артиллерийский снаряд без пассажиров имело бы мало смысла. В самом деле, какая польза была бы в увеличении миллиардных чисел реющих в пространстве железоникелевых метеоров на один стальной снаряд?»

В 1928 году Вилли Лей и Гвидо фон Пирке, которые тоже входили в число активных энтузиастов космонавтики, усовершенствовали пушку Оберта-Валье. Они предложили расположить орудие на ещё более высокой горе (не ниже 6,1 км от уровня моря) в районе экватора, а снаряд снабдить ракетным ускорителем. Самое важное — с помощью расчёта было показано, что для разгона составного снаряда до космической скорости необходимо построить ствол с боковыми наклонными каморами, внутри которых размещаются заряды, при подрыве придающие снаряду дополнительные импульс и ускорение.

Идея многокаморного орудия кажется трудноосуществимой, но появилась довольно давно. В феврале 1857 года американский изобретатель Азель Лайман получил патент на «Усовершенствование разгона в огнестрельном оружии» (Improvement in Accelerating Fire-arms, U.S. patent No.16568); в сопроводительном документе была описана пушка с четырьмя парами боковых камор («карманов»), последовательные взрывы в которых придавали ускорение снаряду. Воспламенение боковых зарядов происходило автоматически: после того как снаряд проходил рядом с отверстием каморы, туда попадали горячие газы от начального заряда и поджигали порох. Интересно, что изобретатель предлагал для снижения сопротивления движению закрывать ствол герметичной мембраной и перед выстрелом откачивать из него воздух, предвосхитив концепцию, придуманную немецкими энтузиастами космонавтики через семьдесят лет.

Для реализации проекта Лайман объединил усилия с инициативным полковником Джеймсом Хаскеллом, который сумел заручиться поддержкой армии США. Чтобы упростить технологию производства орудий, они отказались от герметизации ствола и попарного симметричного размещения боковых камор в пользу одностороннего. Затем создали и испытали два прототипа «Ускоряющего орудия» (Accelerating Gun) калибром 0,5 дюйма (12,7 мм): с двумя и пятью боковыми каморами, расположенными одна за другой в нижней части ствола. При этом изобретатели добились начальной скорости 914 м/с, что позволило на порядок поднять бронепробиваемость. Вдохновлённые успехом, они построили ещё четыре варианта. Наиболее удачной оказалась трёхкаморная пушка калибром 2,5 дюйма (63,5 мм) — в 1863 году она была испытана на полигоне Сэнди-Хук в Нью-Джерси. Хотя военные, присутствовавшие при стрельбах, отметили плохую устойчивость снарядов пушки Лаймана-Хаскелла в полёте, она оказалась эффективнее конкурента — английского орудия системы Уитворта калибром 5,5 дюймов (140 мм).

Однако чем больше становился калибр многокаморных орудий, тем худшие сравнительные характеристики они демонстрировали. Масштабный фактор проявился, например, в том, что часть горячих газов обгоняла снаряд, проникая в зазор между ним и стенками канала ствола, из-за чего порох в «карманах» воспламенялся раньше времени. Изобретатели попытались решить проблему, и 1871 году снова выставили доработанное орудие калибром 6 дюймов (152,4 мм) с четырьмя дополнительными каморами на опытные стрельбы. После первых же выстрелов у пушки вырвало затвор.

Хаскелл не отчаивался, предлагая армии новые варианты. Например, в мае 1881 года он запатентовал шестидюймовое пятикаморное орудие, которое, по его мнению, оптимально было бы использовать в береговой артиллерии (U.S. patent No.241978). При этом полковник обещал, что новая пушка сумеет разогнать снаряд до 1220 м/с, обеспечив дальность стрельбы 12 миль (аналогичное орудие Армстронга BL 6-inch Mk II давало скорость 580 м/с).

Орудие было изготовлено и испытано в сентябре-ноябре 1883 и в декабре 1884 года на полигоне Сэнди-Хук. Было произведено 53 выстрела при различных комбинациях пороховых зарядов. В результате начальная скорость снаряда массой 50,3 кг составила 611 м/с против 510 м/с у аналогичного орудия Круппа. При этом пушка Лаймана-Хаскелла была в 6,5 раз (!) тяжелее конкурента, отличалась низкой скорострельностью из-за сложности заряжания «карманов», а также высокой стоимостью изготовления, большим расходом пороха и быстрым износом. В ходе испытаний орудие развалилось, и в отчёте ему ожидаемо дали низкую оценку.

Хаскелл продолжал совершенствовать многокаморные пушки, патентовал их варианты и даже получал какое-то финансирование, но недостатки «ускоряющих» орудий перевешивали достоинства, а добиться качественного улучшения характеристик изобретатель не сумел.

Казалось, тема закрыта: ни «парижская» пушка, ни орудия с боковыми каморами не оправдали надежд артиллеристов, поэтому должны были остаться в истории как наглядные примеры неудачного изобретательства. Однако гитлеровские инженеры считали иначе.

Очень большие пушки

В середине 30-х годов, когда начала формироваться новая стратегия войны, оперирующая передовыми видами вооружений, которые обеспечили бы подавляющее превосходство в ходе «блицкрига», офицеры Управления вооружений рейхсвера (Heereswaffenamt, HWA) обратились к специалистам концерна Круппа с предложением разработать мобильное артиллерийское орудие, способное быстро разрушать оборонительные сооружения противника. Те подготовили три эскизных проекта пушек калибра 700, 800 и 1000 мм на железнодорожной платформе. Наиболее реалистичным выглядело создание орудия калибром 800 мм (80-cm-Kanone (E)), которое могло стрелять снарядами массой до 7,1 т на прицельную дальность от 25 до 45 км. Само оно весило 1350 т и для передислокации требовало наличие парного рельсового пути.

В марте 1936 года Адольф Гитлер посетил конструкторское бюро в Эссене и поинтересовался у Густава Круппа фон Болен-унд-Хальбаха, можно ли построить пушку, которая «взломает» оборонительную линию Мажино. Промышленник представил фюреру проект железнодорожного орудия, а после завершения визита подготовил подробный план принятия его на вооружение. HWA заказало три экземпляра с требованием представить их к началу 1940 года.

Работы над проектом возглавил доктор технических наук Эрих Мюллер. Из-за задержек с изготовлением ствола первая пушка была отправлена на испытания с опозданием на год. Она получила название «Тяжёлый Густав» (Schwerer Gustav) в честь главы концерна; в войсках её прозвали «Дора» (Dora) по имени жены конструктора. 8 января 1942 года полностью укомплектованное орудие поступило на вооружение 672-й тяжёлой артиллерийской дивизии (Schwere Artillerie-Abteilung (E) 672). Позднее был построен и «Тяжёлый Густав 2» (Schwerer Gustav 2), но его так и не использовали в боевых условиях.

«Дора» оказалась очень громоздким оружием. Её транспортировка осуществлялась пятью поездами из 106 вагонов. Подготовка позиции для ведения огня могла занимать шесть недель, а сборка пушки — около трёх суток; при этом для обслуживания привлекались различные подразделения численностью до пяти тысячи человек.

Так как после разгрома Франции необходимость в суперпушке на западном направлении отпала, «Дору» направили на восток для участия в осаде Севастополя. Позицию для неё развернули в Бахчисарае, а само орудие использовалось с 5 по 17 июня, после чего весь боезапас из 48 снарядов был израсходован. Наблюдатели отметили всего пять точных попаданий, в остальных случаях снаряды ложились на расстоянии от 60 до 740 м от цели.

С учётом испытаний ствол «Доры» оказался изношен, поэтому его сняли и отправили для ремонта на заводы Круппа в Эссене. Лафет был переведён под Ленинград, в район станции Тайцы, где собирались организовать огневую позицию для обстрела блокадного города. Однако вскоре ситуация на фронте изменилась, и лафет пришлось срочно эвакуировать в Саксонию.

Ближе к концу войны два «Густава» (третий не был достроен) предполагали использовать для массированных ударов по Лондону наряду с «оружием возмездия». Чтобы увеличить дальность выстрела до 130-200 км, конструкторы собирались снабдить орудия вторым стволом по образцу «парижской» пушки, а стреловидные снаряды PPG (Peenemünder Pfeilgeschoß) калибром 520 мм для них сделать реактивными.

Помимо «Доры», в войне участвовала суперпушка К5 калибра 283 мм (28-cm-Kanone 5 (E)). Инженеры концерна Круппа начали её разработку в 1934 году, а изготовление осуществлялось заводом Hanomag (Hannoversche Maschinenbau AG) в Ганновере; всего было построено двадцать пять орудий, получивших в войсках прозвище «Стройная Берта» (Schlanke Bertha). Они устанавливались на спаренных железнодорожных тележках, но в отличие от предшественниц К5 не надо было разбирать и доставлять на огневую позицию по частям. Пушки стреляли обычными снарядами весом 255 кг (28cm G35) на дальность 62 км; в дальнейшем на вооружение поступили составные (28cm R.GR.4341) массой 248 кг и с небольшим реактивным двигателем, которые могли летать на расстояние до 86 км (при опытных стрельбах была достигнута дальность 96,5 км).

Чтобы использовать стреловидные снаряды PPG, два орудия модифицировали под гладкоствольные варианты K5 Glattrohrkanone с калибром 310 мм (31-cm-Kanone 5 GL (E)). Считается, что они могли стрелять через стратосферу на расстояние до 160 км, но достоверных сведений о подобном боевом применении нет.

Ещё более эффектной должна была стать суперпушка К12 калибром 210 мм (21-cm-Kanone 12 (E)), проектируемая в концерне Круппа на основе К5 с учётом опыта «парижских» орудий. Новшества, введённые в конструкцию ствола, позволили снизить износ и увеличить дальность, которая для снарядов весом 107,5 кг должна была составить 115 км. Первый экспериментальный ствол (10,5-cm-Kanone 12M) изготовили в 1935 году, а затем испытали его в сравнении с обычным нарезным вариантом. В марте 1939 года орудие К12V (E) было объявлено прошедшим контроль и готовым к использованию.

В боевых условиях пушка показала себя небезупречно, поэтому вскоре инженеры создали вариант с усиленными гидравлическими амортизаторами К12N (E), который и был принят на вооружение. Достоверно известно, что в войне участвовали два орудия К12N (E) в составе 701-й железнодорожной батареи (Eisenbahn-Artillerie-Batterie 701), причём они обстреливали цели в графстве Кент с позиций у берега пролива Па-де-Кале. Максимальная дальнобойность в данном случае составила 90 км.

При использовании стреловидных реактивных снарядов соответствующего калибра пушка К12N вполне могла дострелить до космической высоты, но, разумеется, такой задачи перед ней не ставилось. С другой стороны, ни одно из перечисленных орудий так и не смогло доказать свою военную эффективность на фоне их высокой стоимости и сложности в обслуживании — позднее немецкие военачальники, признавая красоту принятых технических решений, говорили о бесполезности суперпушек. Таким образом, строительство гигантских артиллерийских систем можно отнести к числу стратегических ошибок Гитлера, что ярко проявилось при попытках выбить Англию из войны с помощью «оружия возмездия».

Насос высокого давления

Термин «оружие возмездия» (Vergeltungswaffen, V-Waffen или просто V) ввёл в оборот 29 сентября 1943 года рейхминистр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер, публично пообещавший отомстить за массированные бомбардировки немецких городов. Пропагандисты Третьего рейха ухватились за эффектное словосочетание и использовали его, когда в июне 1944 года на Англию обрушились самолёты-снаряды Fi 103, обозначенные в открытой печати как «Фау-1» (V-1). В дальнейшем название «Фау-2» (V-2) было присвоено баллистической ракете А-4. При этом пропаганда намекала, что скоро следует ждать применения новых и ещё более ужасающих видов передовых вооружений.

Поскольку обозначение «Фау-3» так и не было использовано до конца войны, позднее возникли различные гипотезы о том, что под ним скрывалось. Например, высказывались предположения, что «Фау-3» — это суперпушки «Дора» и К12N с реактивными снарядами. Другие варианты — зенитные ракеты «Шметтерлинг» (Henschel Hs 117 Schmetterling), твердотопливные ракеты «Рейнботе» (Rheinbote) или даже атомное оружие. Сегодня считается общепринятым, что на самом деле третьим «оружием возмездия» должна была стать многокаморная артиллерийская система с дальнобойностью 160 км.

В 1918 году французские военные инженеры под впечатлением от «парижской» пушки разработали проект «ускоряющего» орудия, основываясь на конструкциях Лаймана-Хаскелла. Он не был доведён даже до стадии прототипа, а готовые чертежи отправились в архив. В 1940 году, после капитуляции Франции, они достались немецким специалистам. В 1942 году проект привлёк внимание Августа Кёндерса — главного инженера завода «Рёхлинг Штальверк» (Röchling Stahlwerk AG) и автора так называемого «снаряда Рёхлинга» (Röchling-Geschoß), который предназначался для разрушения мощных фортов. Кёндерс решил, что сможет обойти проблемы предшественников за счёт удлинения ствола и использования электрических запалов в боковых каморах.

Чтобы убедиться в правильности выбранного решения, инженер построил небольшой прототип, используя готовые стволы лёгкой пушки Flak 30 (Flugzeugabwehrkanone 30) калибром 20 мм, и успешно испытал её на полигоне в Лаатциге (ныне — Залесье, Польша). По итогам дирекция «Рёхлинг Штальверк» представила Альберту Шпееру план создания двух батарей многокаморных орудий, которые будут обстреливать Лондон с побережья Па-де-Кале, отправляя к цели сотни снарядов в час.

Шпеер рассказал Гитлеру о проекте в мае 1943 года, и фюреру идея очень понравилась. До конца года команда инженеров под руководством Кёндерса спроектировала артиллерийскую установку, которую конструктор назвал «Насосом высокого давления» (Hochdruckspumpe, HDP). За ней почти сразу закрепились неофициальные прозвища: «Многоножка» (Tausendfüßler) и «Хлопотунья» (Fleißiges Lieschen). Длина ствола многокаморной пушки составляла 130 м при калибре 150 мм. Для обеспечения заявленной дальности в 160 км стреловидные снаряды массой 140 кг должны были разгоняться до 1500 м/с за счёт основного порохового заряда и пятидесяти боковых камор. При автоматизации процесса скорострельность могла достигнуть невероятной величины — 5-6 снарядов в минуту!

Удобная позиция для размещения батарей HDP была найдена у французского хутора Мимоек на территории коммуны Ландретун-ле-Норд. В сентябре под известняковыми холмами началось сооружение крепости Мимоэккес (Forteresse de Mimoyecques) — в документах она значилась как «Строительный проект 711» (Bauvorhaben 711) или «Луг» (Wiese). К ней была проложена железная дорога, появилась подземная сеть коридоров, галерей и залов. Бетонированные амбразуры на поверхности были защищены «пробками», изготовленными из крупповской стали. Первоначальный план предполагал строительство двух параллельных комплексов в километре друг от друга; каждый располагал пятью огневыми узлами, которые в свою очередь включали пять стволов HDP — в общей сложности получалось пятьдесят орудий.

В январе 1944 года, когда работы над первым комплексом, называемым «Восточной батареей» (Östliche Batterie), завершились, начал формироваться 705-й специальный артиллерийский дивизион (Artillerie Abteilung 705) численностью в 1000 военнослужащих. Тут процесс затормозился, потому что англо-американская авиация стала уделять повышенное внимание объектам, строившимся на французском побережье. Хотя разведка союзников по антигитлеровской коалиции не располагала точными сведениями о назначении крепости Мимоэккес, было решено нанести «упреждающий» удар. 6 июля 1944 года 617-я эскадрилья (No. 617 Squadron RAF) сбросила на верхнюю площадку «Восточной батареи» шестнадцать бомб проникающего действия «Толлбой» (Tallboy), одна из которых попала в открытую амбразуру. Верхние галереи крепости получили серьёзные повреждения, несколько сотен человек были погребены заживо, и от амбициозных планов немцам пришлось отказаться.

Испытания укороченного варианта на полигоне Хиллерслебен под Магдебургом тоже разочаровывали: инженерам с большим трудом удалось добиться разгона снарядов лишь до 1000 м/с. Тем не менее, Гитлер верил в успех и приказал построить полноразмерное орудие в курортном месте Мисдрой. Дело вроде бы сдвинулось с мёртвой точки, но после двадцати пяти выстрелов опытная установка HDP взорвалась, несколько её секций были разрушены, и команде Кёндерса пришлось начинать всё заново.

Генерал-майор Вальтер Дорнбергер, один из руководителей ракетной программы Третьего рейха, писал в мемуарах:

«14 ноября 1944 года на острове Волин состоялись испытания <…>. Для этой цели склону дюны был придан уклон в 45 градусов. У новой пушки не было лафета или рамы; ствол её лежал на бетонных и деревянных блоках, размещённых на склоне дюны, и менять угол наклона ствола было невозможно. <…>

Снаряд помещался в ствол. После зажигания основной заряд давал первоначальное ускорение. Когда снаряд проходил отдельные участки ствола, один за другим срабатывали дополнительные пороховые заряды, всё больше и больше разгоняя снаряд. Обслуживала пушку многолюдная команда, и «пушкари» стояли на ступеньках, которые тянулись справа и слева вдоль ствола. Между выстрелами они перезаряжали пороховые заряды. <…>

Я мог только с сомнением качать головой, когда заходил разговор, что в любом случае это оружие необходимо доставить на фронт. И я был не одинок в своих сомнениях. Все, кто присутствовал на показательных стрельбах, были согласны, что эта пушка никоим образом не скажется на исходе войны. Но Гитлер приказал немедленно возобновить работу над ней и потребовал доставить её на передовые линии. Посему у меня появились новые обязанности по формированию личного состава и материальному обеспечению операций».

Оперативно были изготовлены две короткоствольные версии LRK (Langrohrkanone 15F58) длиной по 50 м, снабжённые двумя дюжинами боковых камор. 705-й дивизион использовал их против американских войск, обстреливая освобождённый от немцев Люксембург с расстояния 43 км. Первая пушка произвела пробные выстрелы 30 декабря 1944 года, вторая выпустила 183 снаряда с 11 января по 22 февраля 1945 года. При этом было подтверждено 44 попадания в городскую зону; погибли 10 человек, ещё 35 получили ранения. Как и предвидел Дорнбергер, сколько-нибудь заметного влияния на ход военных действий многокаморные пушки не оказали.

История «Фау-3» бесславно завершилась 9 мая 1945 года, когда английские сапёры взорвали крепость Мимоэккес. Подземные сооружения большей частью остались нетронутыми — лишь подходы к тоннелям завалило камнями. Четыре орудия HDP разной степени комплектности достались американским военным специалистам, были переправлены в США и прошли испытания на Абердинском полигоне штата Мэриленд. Следы Августа Кёндерса после войны теряются.

Антон Иванович Первушин — русский писатель и журналист, автор ряда научно-фантастических и научно-популярных книг

Дорогие друзья! Желаете всегда быть в курсе последних событий во Вселенной? Подпишитесь на рассылку оповещений о новых статьях, нажав на кнопку с колокольчиком в правом нижнем углу экрана ➤ ➤ ➤

Источник

Добавить комментарий