Работа в ЦПК. “Работы шли наощупь…”

11:43 14/04/2021
Комментарии 1 👁 476

Отрывок из автобиографии Бориса Алексеевича Смирнова

“Работа в Центре подготовки космонавтов”

… 1959 год. Я в течение года снимал, проявлял, печатал и отбирал лучшие фотографии для поступления во ВГИК. Был уверен, что попаду в число счастливчиков, которые могли поступить сразу после школы, поэтому для меня было полной неожиданностью и ударом, когда документы не приняли. Я не знал, что в то время во ВГИК без стажа не брали, Я не представлял себе, что я теперь буду делать, куда пойду работать, через год мне исполнится 18 лет, значит, попаду в армию, в которой тогда служили три года. Было ощущение полного краха и жизненной катастрофы. Неожиданно мне позвонил Борис Васильевич Яковлев, мой будущий начальник. Он сказал, что знает о моих успехах в фотографии, что меня рекомендовали в СЮТ (станция юных техников) и предложил мне работу в только что созданной организации, которая находилась недалеко от посёлка Чкаловский. Я с радостью принял это предложение и через несколько дней стал гражданским сотрудником войсковой части, относящейся к Военно-воздушным силам (ВВС).

То, что я оказался сотрудником ЦПК – Центра подготовки космонавтов я узнал далеко не сразу. Среди соснового леса стоял 2-х этажный каменный дом, где помещалось всё хозяйство новой организации. Начальник инженерного отдела довольно туманно разъяснил мне мои должностные обязанности. Самой загадочной была для меня фраза, что я буду заниматься «стендовой съёмкой». В моём понимании это было что-то связанное с плакатами. Он показал мне комнату, где стояло 5 профессиональных киноаппаратов «Конвас». Я ужасно вдохновился, решил, что буду единолично владеть всем этим богатством, но потом оказалось, что у меня будет начальник – майор Василий Михайлович Батурин. Затем меня попросили заполнить анкеты, в том числе анкету для допуска к секретной работе. Я понял, что приобщаюсь к какому-то секретному делу, к государственной тайне. Но документы мне оформили только через два месяца, я получил допуск по очень серьёзной форме.

Видимо, всё это время проверяли на благонадёжность. Через некоторое время стало проясняться дело, которым я должен был заниматься и для чего предназначались пять «Конвасов». Я стал тринадцатым (!) гражданским сотрудником этой войсковой части и оказался у самых истоков этого большого дела.

Кроме военных и гражданских сотрудников была группа из 20 довольно молодых военных лётчиков. Они занимались испытательной работой: прыгали с парашютом, их помещали в барокамеру, они много занимались спортом, им читали лекции, и они куда-то постоянно уезжали. Для меня показалось странным, что в авиационной части в основном служили военные врачи, включая командира части Евгения Анатольевича Карпова, полковника медицинской службы. Оборудование инженерного отдела, куда входила кинолаборатория, в это время состояло из молотка, паяльника и кульмана. И весь этот отдел помещался в комнате около 20 метров. Киноаппараты предназначались для съёмки повседневных тренировок “слушателей” (так называлась группа молодых лётчиков) – этим мне и предложили заниматься.

Я был страшно горд, что мне доверили профессиональную камеру и плёнку. Через некоторое время у нас появилась кинопередвижка и материал можно было просматривать. Кроме того, киноаппараты были учебным пособием для самих слушателей. Приезжал из Москвы Ростислав Кордюков, выпускник ВГИК, бывший военный оператор. Он читал им теоретический курс киноподготовки. В программу подготовки космонавтов входило обучение основам профессии кинооператора. С.П.Королёв хотел, чтобы уже в первых полётах в космосе велись киносъёмки. Поэтому в комплект исследовательского оборудования космического корабля «Восток» была включена профессиональная 35-мм кинокамера «Конвас».

Будущие космонавты под моим руководством изучали устройство киноаппарата, осваивали приёмы работы с ним и самостоятельно снимали зачётные упражнения. Я следил, чтобы слушатели не сломали кинокамеру, чтобы правильно её держали, помогал и учил заряжать кассеты. Они довольно быстро всё осваивали и с удовольствием снимали. Пришло время и мне объяснили, что слушатели готовятся к полёту в космос, но говорить об этом никому нельзя и даже само слово «космонавт» тоже секретно!

Довольно быстро я со всеми сдружился. Этот период неповторим, незабываем для всех, кто тогда работал в этом коллективе. Эти люди держались чрезвычайно просто, все были на ты, по воскресеньям вместе выезжали на природу, на речку, сидели у костра, устраивали танцы. Очень часто командир части сам вёл автобус (пусть водитель отдохнёт). Как я теперь понимаю, вопрос о выборе кандидата в полёт, о том, что будет с ним в космосе, решался в процессе подготовки. Психологи были очень важными персонами в Центре подготовки. Процесс документальной киносъёмки – «жизнь врасплох» – давал тогда богатый материал именно для психологов. Это потом эти съёмки стали историческим материалом. Приходилось много ездить со слушателями на тренировки. Это было совершенно новое дело и до конца не было понятно, как будущих космонавтов тренировать, к чему готовить.

Работы шли наощупь. Слушателей гоняли беспощадно. Они находились в постоянном физическом и психологическом напряжении, занимались всеми доступными видами спорта, даже учились ходить по канату. Парашютную подготовку вёл полковник Никитин – выдающийся парашютист, он воспитал из них настоящих бесстрашных, мужественных людей. Все слушатели были лётчиками, а известно, что лётчики терпеть не могут парашютных прыжков. Никитин заставил их полюбить парашютный спорт, все они стали замечательными парашютистами. В 1963 году, за несколько дней до полёта Терешковой, он погиб при затяжном прыжке.

Большое значение для подготовки первых полётов имело изучение невесомости. Человек никогда прежде с невесомостью не сталкивался и создать её в условиях Земли было практически невозможно. С огромными сложностями удалось получать кратковременные моменты невесомости во время полёта самолёта. Мне довелось участвовать в этих полётах одному из первых. Получить кратковременную невесомость оказалось возможным при полёте реактивного самолёта по траектории, напоминающей горку – так называемой «параболе Кеплера». На высоте 7-8 километров самолёт разгоняется и, подняв нос, начинает движение вверх, в “горку”. Пройдя вершину, движение самолёта склоняется вниз, а затем вновь переходит в горизонтальный полёт. Невесомость возникает во время движения самолёта по криволинейному участку траектории за счёт центробежной силы. Длится невесомость от 20 до 50 секунд. Я испытал состояние невесомости 993 раза общей продолжительностью в несколько часов (всё это фиксировалось в журнале). После космического старта Гагарина слово «невесомость» вошло во все языки мира.

… В середине марта 1961 года Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв вызвал к себе министра обороны Малиновского и Главкома военно-воздушных сил Вершинина. Маршалы должны были «доложить вопрос» особой государственной важности – о завершении подготовки к Первому полёту человека в космос. Речь шла не о технической стороне полёта, – о ней Хрущёва подробно уже информировал Королёв, – а о подготовке именно человека – командира космического корабля. Это было поручено Военно-воздушным силам.. Довольно скоро стало понятно, что готовить сразу 20 пилотов к первому полёту нецелесообразно. Готовить одного тоже было рискованно – мало ли что? Остановились на цифре – 6. Вот об этих шести кандидатах на первый полёт в космос и докладывали маршалы Хрущёву. К докладу подготовили шесть личных дел, оформленных по заведённому в военном ведомстве порядку: фотография 9х12 в военной форме, автобиография, характеристика, послужной список…

Все кандидаты -молодые лётчики в звании от старшего лейтенанта до капитана. Пятеро члены КПСС, один комсомолец. Четверо женаты, двое холостяки. Все кандидаты, по мнению специалистов, к полёту готовы, все в отличной физической и психологической форме. Список кандидатов и личные дела докладывали в алфавитном порядке: Быковский Валерий Фёдорович, Гагарин Юрий Алексеевич, Нелюбов Григорий Григорьевич, Николаев Андриян Николаевич, Попович Павел Романович, Титов Герман Степанович.

Кандидаты Хрущёву понравились. Выделять кого-либо он не стал. Все понимали, что дело предстоит рискованное и до конца неизвестное, как по развитию событий, так и по результату.

Сообщение ТАСС было заготовлено в трёх вариантах: 1). Полёт успешный; 2). Предпринята попытка полёта человека в космос; 3). Гибель космонавта.

Видимо, почувствовав неестественность в этом формальном знакомстве с теми, кому предстояло выполнить такое героическое задание, Хрущёв неожиданно сказал: «Хотелось бы взглянуть на фотографии будущих космонавтов». Маршалы были удивлены таким неожиданным пожеланием и деликатно напомнили Никите Сергеевичу, что фотографии космонавтов он только что видел, они есть в каждом личном деле. «Нет, – ответил Хрущёв, – это официальные фотографии, а я хотел бы посмотреть какие они в жизни. Какие у них жёны, дети»… Маршалы заверили Никиту Сергеевича, что проблем нет и такие фотографии будут ему предоставлены.

Но проблемы как раз были… Фотографий, которые пожелал увидеть Хрущёв, не существовало. Их просто не снимали. В Центре подготовки космонавтов для такой съёмки даже фотоаппарата подходящего не было. Изредка я делал репродукции графиков, чертежей и статей из научных журналов, пользуясь громоздкой деревянной фотокамерой 13х18 см с матовым стеклом, мехом и крышечкой на объективе вместо затвора. Качество репродукций получалось изумительное. Других фотоаппаратов в лаборатории не было. Производить какие-либо съёмки, связанные с работой Центра, а тем более с жизнью «слушателей», категорически запрещалось. В то же время лаборатория была плотно загружена разного рода киносъёмками. Психологи тщательно анализировали киноматериалы, на которых «слушатели» были сняты во время парашютных прыжков, подъёмах в барокамере, вращениях на центрифуге, полётах на невесомость и многих других, очень непростых испытаниях.. Эти киноматериалы оказали существенное влияние на выбор командиров наших первых космических кораблей и на усовершенствование тренировок.

Вопреки расхожему мнению, что денег на ракеты и на космонавтику не жалели, Центр подготовки космонавтов во время подготовки полёта Гагарина представлял собой весьма скромную, а точнее сказать, нищую организацию. Подготовка к первому полёту и создание Центра шли параллельно. Как готовить человека к космическому полёту никто не знал. Какое для этого нужно оборудование? Какая методика? Какие помещения? Всё это ещё только предстояло придумать, построить, организовать. А пока все службы Центра помещались в единственном двухэтажном домике – отделы, кабинеты начальства и класс, где слушатели осваивали теорию космического полёта. Тренировки, связанные со сложной техникой (барокамеры, центрифуга, космический корабль и т.д.) проходили в соседних организациях – на аэродроме в Чкаловской, на «фирме» Королёва в Подлипках, в Москве.

Транспорта не хватало. Бензина не хватало тоже. Нередко автобус, перевозя слушателей на тренировку, внезапно останавливался. Кто-нибудь из будущих мировых знаменитостей снимал шапку и пускал её по кругу. Все, кто был в автобусе, бросали в шапку «кто сколько может». И сборщик, прихватив деньги и пустую канистру, выходил на дорогу стрельнуть «левый» бензин. Это было счастливое время бедности и неудержимого энтузиазма. Все были равны – будущие космонавты, начальники и рядовые сотрудники Центра. Все работали на одно дело. Удивительно, но ни у кого не возникало и мысли о грандиозной славе, которую принесёт нашему Отечеству это общее дело.

… Вызов «на ковёр» к начальству в марте 1961 года и приказание сфотографировать шесть первых космонавтов «в семейной обстановке» (именно так выразилось начальство) было для меня полной неожиданностью. Так как ни одного малоформатного фотоаппарата в Центре тогда не было, «в порядке исключения» мне разрешили взять на съёмку личный фотоаппарат. Он до сих пор у меня в рабочем состоянии, этот «исторический» «Зенит-С» № 59977734, которым я снял первые фотографии наших космонавтов. Видимо, фотографии Хрущёву понравились, потому что через несколько дней командир Центра подготовки космонавтов как-то уж очень значительно поблагодарил меня «за выполнение особого задания командования». Думаю, что именно желание Хрущёва взглянуть на фотографии космонавтов натолкнуло командование ВВС на идею подготовить комплекты фотографий первого космонавта для прессы.

Поздно вечером 10 апреля 1961 года я получил задание отобрать негативы первых шести космонавтов. Фотонегативов было мало, и я дополнил их несколькими срезками с кинонегативов. Мне было сказано следующее: 12 апреля около 10 утра состоится космический полёт. Решение о том, кто полетит, может быть принято в самый последний момент. Слушайте радио. Решение о том, чьи фотографии печатать примете по сообщению ТАСС.

Печать фотографий была организована в фотолаборатории Института авиационной и космической медицины в Москве, рядом со стадионом «Динамо». В 8 утра всё было готово к работе. Со мной была Вера Жихаренко – опытный фотограф (она была единственным автором фотографий космической собаки Лайки). Мы были готовы. Мы знали… Но, когда раздался голос Левитана и прозвучала фамилия «Гагарин», – мурашки побежали по спине. Мы печатали фотографии Гагарина. Буквально с сушильной машины их немедленно увозили в редакции газет.

Вокруг нашей лаборатории бушевал океан восторга и счастья. Тащили бутыли со спиртом, кричали «Ура!» Обнимались, целовались, пели песни. А мы печатали фотографии Первого космонавта Земли. И в этот момент во всём мире только у нас была эта необыкновенно счастливая возможность.

Борис Смирнов. Заслуженный деятель искусств России, кинооператор и режиссёр. профессор, заведующий кафедрой кино-телетехники ВГИК, ветеран Центра подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина. (22.09.1942-21.08.2015)

Спасибо Дмитрий Пайсон за материал

Дорогие друзья! Желаете всегда быть в курсе последних событий во Вселенной? Подпишитесь на рассылку оповещений о новых статьях, нажав на кнопку с колокольчиком в правом нижнем углу экрана ➤ ➤ ➤

One Comment

  1. “Кандидаты Хрущёву понравились. Выделять кого-либо он не стал.” – у Голованова на этот счет было другое мнение: “Первый русский космонавт будет Герман, да вы там в своем уме. Или вот, Андриан – это что, по-вашему, имя первого русского космонавта?! А Нелюбов – кого он там у вас так нелюбит… Попович туда-же, поповский сын что-ли? Давайте так: или Валерка или Юрка!
    Или нет: Быковский – это тоже фамилия не очень русская.”

Добавить комментарий